Lorelei

Шорох песка и низкое звучание дрожащих струн, голоса без возможности определить чьи - высокие мужские? низкие женские? В любом случае, слишком далеко, чтобы поклясться собой. Если бы он вообще имел привычку клясться в чем-либо. Шел на эти звуки уже неделю, но они не становились громче и ни огонька вокруг. Проклятые пустоши. Голоса повторяли какую-то фразу, бесконечно, с разными интонациями, то пробуя на вкус каждый звук, то стремительно пролетая, но всё одно и то же.
Оскальзываясь на осыпающемся обрывистом берегу, уже пару дней как вместо привычных досадливых восклицаний выдыхал одно из навязчиво кружащих вокруг слов. В последнюю ночь и костёр не сумел развести.
Пальцы дрожали, как будто это его руки терзали гудящие почти на грани слышимого струны. Попытался уснуть, и привиделось, что вся музыка заключена у него в голове, и добрый король на радость весёлому двору своему снимает эту голову и вручает дочери. Кровь заливает лазоревое платье, но принцесса лишь нежно прижимает к себе свой трофей, перебирая пряди волос и вызывая причудливые мелодии. Вырвавшись из сна понял, что спать этой ночью больше не сможет. Голоса стонали и кружились вокруг, звучали настойчиво и требовательно. Не дожидаясь рассвета вышел в путь, бросив всю поклажу на месте стоянки. Синяя трава стелилась под ноги, выплёскивая жемчужно сияющие алые и золотые цветы в ответ на каждый шаг. Вскидывал руки, чтобы защитить глаза, но дрожащие кровоточащие пальцы не могли поймать ни лепестка. Камень возник впереди неожиданно, вынырнул из земли и сумерек, тёмный камень с белыми узорами, и под ладонями глыба дрожала, как те невидимые струны, что рвали его тело, но была тепла и нежна, как что-то лазоревое, что он знал когда-то, до того как стал еще одной струной проклятой людьми эльфийской арфы, выпевающей на пустоши вечное:
Пожалуйста, пожалуйста, не надо, ну пожалуйста, за что, за что...
- А где твой златокудрый менестрель, ну тот, так забавно красневший?
- Дориан? Отправился добывать для меня эльфийскую арфу.
- Шутишь? Это же невозможно!.. За что ты его так?..
- Мальчишка заявил, что не может поклясться, что будет любить меня вечно. Он, видите ли, вообще никогда не клянётся, - и прекрасная принцесса раздраженно бросила в голубя на перилах галереи вишнёвой косточкой.

***
- Хочешь сказку?
- Угу.
- А о чем?
- Всё равно.
Тёплое гладкое дерево, шершавые ладошки, холодная трава. Уже выпала роса.
- Ну разве может быть всё равно о чем сказка? О лисьих плутнях, или о благородном рыцаре, или о прекрасной принцессе, или...
- Не надо о принцессе.
- Тогда лиса или рыцарь?
- Лиса и рыцарь. Нет, рыцарь-лис. И чтоб все умерли.
- Знаешь, малыш, кажется ты сегодня перегрелся на солнце!
Маленькие ножки топают так тяжело, будто несут весь мир и моё плохое настроение впридачу. Блеснули закатно выгоревшие прядки и исчез. Ну не хочу я про "все умерли". Это же сказка. Значит должно быть "жили долго и счастливо"... А перед глазами ржавый доспех, сквозь который проросла трава. Прямо сквозь разрубленный абрис бегущего лиса. Ты же обещал вернуться, мой рыцарь. Ты же обещал. Я обещала ждать, а ты вернуться. И вот я всё жду, в вечном августе, вечная прекрасная принцесса, которой никогда не дождаться "жили долго и счастливо". После которого наконец-то... Наконец-то... Наконец-то придёт "и умерли в один день".

© Lorelei